Станислав Лем — биография знаменитости, личная жизнь, дети

Станислав Лем

Биография

Имя Станислава Лема хорошо знакомо любителям фантастики. Один из лучших в мире представителей футурологии написал порядка двух сотен произведений, которые переведены на 46 языков, а тиражи книг исчисляются миллионами экземпляров. Он познакомил читателей с возможным будущим, ожидающим человечество в эпоху превосходства технологий и истощения природных запасов, с проблемами поиска взаимопонимания с внеземными цивилизациями.

Детство и юность

В собственном изложении деталей биографии писатель и философ называл себя монстром, поскольку доставалось от маленького Станислава всем окружающим. Лем родился в сентябре 1921 года в семье врача, достаточно обеспеченной по меркам того времени. К четырем годам мальчик уже умел читать и писать. Семья жила во Львове, бывшем на тот момент польским владением.

Писатель Станислав Лем

Среднее образование Станислав получил в престижной мужской гимназии, носившей имя польского историка и публициста Кароля Шайноха. Попытка поступить в политехнический институт не увенчалась успехом, по словам самого Лема, из-за принадлежности к «неправильному» социальному слою буржуа. Отец подключил все старые связи и пристроил единственного сына в медицинский вуз.

Когда разразилась Вторая мировая война, об учебе пришлось забыть, Станислав устроился работать в гараж механиком. От попадания в гетто еврейскую семью Лемов спасла подделка документов. С места работы Станислав, по информации израильских порталов, таскал взрывчатку, снабжая ею антифашистское Сопротивление.

Станислав Лем в молодости

По окончании войны Лемы, не пожелав становиться советскими гражданами, в рамках репатриации перебрались в Кpaков. Здесь Лем-младший все-таки завершил медицинское образование в старейшем европейском учебном заведении – Ягеллонском университете. Однако получать диплом об окончании Станислав отказался, так как не находил ничего привлекательного в работе военного врача.

Литература

Фантастика в изложении Лема, по словам исследователей творчества писателя, пережила жанровую эволюцию. Если сначала это были оптимистичные, простые для понимания роман «Магелланово облако» и рассказ «Крыса в лабиринте», то позднее читателям пришлось глубже поразмышлять над пародийными байками космонавта, объединенными в цикл «Звездные дневники Ийона Тихого». А научно-фантастический роман «Эдем» о приключениях экипажа космического корабля на планете с аналогичным названием и вовсе назван описанием «худшего из возможных миров».

Писатель Станислав Лем

Писать Станислав начал еще на студенческой скамье. Первое произведение «Человек с Марса» опубликовано в малоизвестном еженедельнике «Новый мир приключений». После выхода романа «Астронавты» Лем стал по-настоящему знаменит, хотя автор относился к своему детищу с большим скепсисом, и, выбивая у него права на новые публикации, издатели тратили немало времени и нервов.

Как о выдающемся писателе-фантасте о Станиславе Леме заговорили после антиутопии «Возвращение со звезд». Главный герой книги – астронавт, вернувшийся из экспедиции через сотню лет и заставший на Земле цивилизацию без конфликтов.

Книги Станислава Лема

Роман «Непобедимый» посвящен некроэволюции роботов, научившихся не просто изменяться, а прогрессировать. Исследователи с Земли понимают, что бороться с механизмами нет смысла, поскольку они – часть планеты, и человечество не вправе вмешиваться в давно отлаженный жизненный процесс.

Вопросам общения с инопланетным разумом посвящено еще одно сочинение Лема – «Солярис». Повествование о мыслящем океане Борис Стругацкий отнес к лучшим произведениям фантастического жанра. Роман лег в основу культовой одноименной картины Андрея Тарковского. По другому произведению — пьесе «Существуете ли вы, мистер Джонс?» — Анджей Вайда снял комедию «Слоеный пирог», а Петр Штейн – фильм «Бутерброд».

Кадр из фильма Андрея Тарковского «Солярис»

С 1971 по 1974 годы выпущены 16 рассказов, объединенных в сборник «Абсолютная пустота». В нем Станислав в полной мере проявил талант литературного критика, написав ироничные и тонкие рецензии на несуществующие произведения таких же вымышленных авторов.

Трудом, как бы подводящим итог деятельности Станислава Лема, считается роман «Фиаско», опубликованный в 1987 году. После него фантаст ограничился написанием рассказов и повестей, к крупным литературным формам больше не возвращался.

В конце 90-х увидел свет сборник эссе «Мегабитовая бомба» — размышления Лема о компьютерных технологиях в то время, когда об Интернете никто не думал как о самостоятельном организме.

Личная жизнь

В Ягеллонском университете Лем познакомился с Барбарой Лесняк, учившейся там на рентгенолога. Спустя три конфетно-букетных года дeвyшка согласилась стать женой Станислава. По воспоминаниям переводчика – писателя Константина Душенко, Барбара работала до пенсии, так как не хотела, чтобы ее представляли всего лишь как супругу Станислава Лема.

Станислав Лем и его жена Барбара

В 1968 году у фантаста родился долгожданный сын. Томаш отучился в Венском университете, затем в США, в Принстоне, занялся издательским делом.

Помимо польского, украинского и русского языков, Станислав владел английским, немецким и французским. О том, как отец учил его языкам, Томаш рассказал в воспоминаниях, озаглавленных как «Приключения на фоне всемирного тяготения».

Станислав Лем с семьей

Лем испытывал слабость к автомобилям, на эту тему мог говорить часами. Еще писатель любил сладости, стал завсегдатаем кондитерской при отеле «Кpaковия», в кабинете держал запас халвы и марципана в шоколаде. На досуге футуролог читал Генриха Сенкевича, слушал Бетховена и «Битлз», смотрел «Звездные войны» и бондиану.

В начале 80-х Станислав год прожил в Вене, формально – по приглашению Союза писателей Австрии. В действительности же, по словам сына фантаста, причинами отъезда стали цензура, перлюстрация корреспонденции, невозможность знакомиться с новинками мировой литературы.

Станислав Лем

Семью Лема не выпустили, и он был вынужден вернуться. Станислав вывез жену и сына в 1983 году и прожил в Вене пять лет. Живя на чужбине, писатель словно бы утратил вдохновение, по несколько дней не выходил из дома, равнодушно относился к внешнему виду, вспоминал Томаш Лем.

Эмиграция Лема не осталась незамеченной в СССР: издательства отвергли публикацию перевода «Футурологического конгресса». Роман о жизни человеческой расы под воздействием галлюциногенов в Советском Союзе опубликовали только после начала перестройки.

Смерть

Автор философского тpaктата «Сумма технологии» ушел из жизни в марте 2006 года в кардиологической клинике Кpaкова.

Могила Станислава Лема

Причиной cмepти Станислава стали сердечно-сосудистые осложнения, развившиеся на фоне тяжелого диабета, проблем с почками и воспаления легких. Ярый атеист Лем до конца остался верен себе, назвав cмepть местом, откуда человек появляется на свет – Ничем.

Станислав Лем и Барбара Лесьняк: трогательная история любви наивного философа

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Неясный силуэт в парадной

Часто ошибочно считают, что Станислав Лем познакомился ос своей избранницей во время так называемого «котла» — засады, устраиваемой сотрудниками безопасности. В таких котлах людей могли продержать по несколько недель. Однако сам писатель в интервью знакомство с будущей женой описывал совсем по-другому.

Направляясь к приятелю, он поднимался по лестнице в темном подъезде, освещая себе путь тусклым светом от зажигалки, потому что лампочки в парадной не было или она давно сгорела. В этом мерцающем свете он и увидел впервые свою Басю, Барбару Лесьняк.

Ей было всего 19 лет, она училась в медицинском институте и вовсе не помышляла о замужестве. Новый знакомый казался ей немного странным, но больше всего ее пугала неординарность его мышления. Девятилетняя разница в возрасте в тот момент казалась ей огромной.

Станислав Лем жил в то время с родителями, в крохотной нише без дверей. Именно здесь он выстукивал на пишущей машинке свои произведения. Вряд ли тогда он относился всерьез к своему творчеству. Он старательно заpaбатывал деньги, чтобы отдать их родителям.

Единственный раз он позволил себе купить килограмм яблок за 400 злотых. Маленький ребенок, живущий внутри, радовался и гордился своим поступком, а взрослый Станислав стыдился столь неосмотрительной и, по сути, бессмысленной траты.

Трехлетняя осада

Станислав и Барбара начали встречаться. Свидания их были несколько странными. Он мог пригласить возлюбленную на концерт симфонической музыки и тут же, уютно устроившись, благополучно заснуть в кресле.

Если же встреча назначалась в кафе, то Лем неизменно являлся туда заранее, заказывал себе чашку кофе и увлеченно читал газету. Увидев Барбару, Станислав сворачивал газетку, залпом допивал кофе и, поставив пустую чашку на стол, задавал один и тот же вопрос: «Ну что, идем?»

На него невозможно было обижаться, Станислав все проделывал с такой наивностью, что нельзя было даже заподозрить его в грубости или невнимательности.

Предложение руки и сердца возлюбленной тоже отличалось от привычных способов признаний в любви. Как-то на пороге квартиры, где жила Бася, возник посыльный с тортом в руках. Он протягивал ей нарядную коробку, а она категорически отказывалась ее принимать. Как хорошо воспитанная пани, она считала неприличным принимать подарки от незнакомцев. Когда же выяснилось, что торт прислал Станислав, она снова отказалась его принять. Нормальные мужчины в знак своей любви присылают букеты, а не сладости.

Тогда она еще не знала, что всегда в жизни Станислав руководствуется принципом, по которому надо дарить то, что могло бы обрадовать тебя самого. Он страстно любил, нет, он просто обожал сладости. И в дар своей возлюбленной преподнес то, что для самого было непозволительной роскошью.

Семейная жизнь

И все же через 3 года крепость пала: 29 августа 1953 года Станислав Лем и Барбара Лесьняк становятся мужем и женой. При этом они еще какое-то время живут врозь. Он не может привести супругу в нишу без дверей и с плесенью на стенах, да и поселиться в ее комнате, которую Бася делит с сестрой, тоже нельзя. Зато он ездит к ней через весь Кpaков на трамвае № 5, обдумывая в пути сюжеты для своих будущих произведений. Именно жена становится первым слушателем его произведений.

Позже они взяли ссуду и купили дом. Старенький, сырой, но свой. Жена приучила его путешествовать. Сам он ни за что не хотел никуда выезжать, но супруга неизменно уговаривала его. Они не привозили из своих поездок никаких сувениров, зато возвращались с яркими впечатлениями и множеством снимков достопримечательностей.

Его Бася мечтала о ребенке. Писатель же категорически не решался на такой шаг. Ему казалось крайне безответственным думать о потомстве, когда мир стоит на грани третьей мировой войны, и все может рухнуть в один миг. Но Бася была очень настойчива. В 1968 году в семье появляется сын Томаш. Теперь у внутреннего ребенка Лема появился настоящий друг. Станислав Лем не особенно занимался сыном, но зато мог списать на него свои собственные шалости. А потом мама, закрывшись с отцом в ванной, долго его отчитывала.

Читайте также  Jeff goldblum - биография знаменитости, личная жизнь, дети

Они прожили вместе больше полувека. А он так и остался в глубине души маленьким ребенком. Он сберег чистоту и непосредственность детского восприятия мира до конца своих дней.

Станислава Лема не стало 27 марта 2006 года. Он ушел в результате тяжелой болезни сердца. После его cмepти за книжными шкафами в его кабинете обнаружилось невообразимое количество фантиков от конфет. Ему запрещены были сладости из-за сахарного диабета, он ел их тайком, чтобы не расстраивать любимую Басю.

«Солярис» — драма, снятая Андреем Тарковским в 1972 году по мотивам одноимённого фантастического романа Станислава Лема об этических проблемах человечества через призму контактов с внеземным разумом.

Станислав Лем прожил со своей супругой долгую и счастливую жизнь. В отличие от него, певцу русской земли Михаилу Пришвину было отмеряно всего восемь хрустальных лет счастья.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Конспект Что мы узнали из новой биографии Станислава Лема

Издательство «Молодая гвардия» в серии «ЖЗЛ» выпустило биографию Станислава Лема, написанный известными русскими исследователями научной фантастики. «Воздух» рассказывает о самых интересных фактах из жизни Лема, которые из нее можно узнать.

Первую книгу об авторе «Соляриса», «Фиаско», «Суммы технологий» и десятка других краеугольных как для фантастики, так и для футурологии (а то и вовсе стирающих грани между этими жанрами) произведений, написали люди в кругах любителей фантастики небезызвестные. Это критик и библиограф Владимир Борисов, ведущий исследователь творчества братьев Стругацких, и Геннадий Прашкевич, автор романов «Пес Господень», «Носорукий» и «Царь-ужас», прежде уже имевший дело с биографиями знаменитых фантастов: в серии ЖЗЛ выходили его произведения о Жюле Верне, Рее Брэдбери и все тех же Стругацких. Люди во всех смыслах почтенные, поэтому не стоит удивляться ни духу шестидесятничества, ни спонтанным экскурсам в мировым историю, ни уж тем более обилию спойлеров: львиная доля сочинений пана Лема здесь пересказывается от завязки до кульминации — вероятно, авторы полагают, что к 2015 году эти вещи должен знать каждый. Так и есть. С точки же зрения тайного знания эта книга — настоящая библиотека любопытных фактов из жизни одного из главных, хоть и не оцененных по достоинству философов XX века, несправедливо относимого исключительно к сайфай-клике.

15 фактов о Станиславе Леме из его биографии

Будучи еще подростком Лем принимал участие в антифашистском сопротивлении в оккупированной Польше: передавал партизанам патроны и взрывчатку, укрывал на чердаке гаража, где он в то время работал, еврея и промышлял в автомастерской «искусством малого саботажа» — хотя это и походит на позднее советское допридумывание биографии польского писателя, — согласно которому, «вражеские машины должны были выходить из строя не сразу, а где то на дороге и на долгое время». Позднее Лем заметит, что только благодаря нацистскому законодательству он узнал, что у него были в роду евреи.

Схема написания книг

Достаточно внимания в книге уделено манере Лема писать книги. Он получил медицинское образование, его привлекали точные науки — и потому свои книги писал так же основательно, как пишут монографии и научные работы. В определенный момент он пpaктически перестал читать художественную литературу, чтобы успевать изучать новейшие труды по кибернетике, космонавтике, генетике и прочим революционным направлениям. В своих письмах Лем раскрывает, что задумывал свои книги как поиск ответа в определенной задаче, решение сложной проблемы, просчитанной со всех сторон, — включая, конечно, и языковую: ЖЗЛ заканчивается колоссальных размеров (и заведомо неполным) глоссарием неологизмов писателя. И вместе с тем в большинстве случаев Лем не знал, что конкретно будет происходить с героями книги, какой сюжетный поворот выведет их к финалу. Сам писатель вспоминал об этом так: «Я, когда начинаю новую вещь, не знаю, что будет дальше. Иногда как будто должен получиться небольшой рассказ, как вдруг тебя понесет, и ты с удивлением наблюдаешь, что рассказ растет и растет».

Десятилетия дружбы с Иоанном Павлом II

Лем с юности дружил со священником Каролем Войтылой, будущим папой римским Иоанном Павлом II. Позднее тот, уже будучи понтификом, благословил Лема и его семью. Все это крайне удивительно в свете измышлений Лема, зачастую направленных против религии, как минимум высмеивающих саму идею сотворения мира и порой передающих роль демиургов людям (а то и роботам). Кроме того, Лема занимали неканоничные вопросы обновления католической церкви: исповедовать ли искусственный интеллект? давать ли причастие клонам? проникает ли божий промысел на территорию виртуальных миров? Впрочем, среди ехидных еретических измышлений пана Лема нашлось место и проникновенному сочинению про понтифика, где старый знакомый писателя представал как символ абсолютного добра, противостоящего абсолютному злу, — рассказ «Черное и белое» вышел на немецком в 1984 году и рассказывал историю трех покушений на Иоанна Павла II.

В последние годы жизни Станислав Лем часто общался во сне с великими историческими личностями, учеными, политическими лидерами и философами. Сын писателя вспоминал, как отец по утрам пересказывал ему содержание бесед с Ангелой Меркель, Иосифом Сталиным, Максом Планком и Владимиром Путиным.

Долгое непризнание в Польше

Уже с пятидесятых годов Лема сильно ранила разница между его статусом в СССР и у себя на родине. В Советском Союзе его принимали как одного из самых выдающихся писателей современности, публичного интеллектуала и ересиарха от футурологии; по книгам Лема многие учили польский язык. В то же время в Польше он был просто фантастом, чьи книги не получали внимания научного сообщества. Как писал сам Лем: «На Востоке меня воспринимают попросту в виде океана. …Польша — это особый случай, потому что никто у нас не является пророком».

Страх перед Третьей мировой

Появление сына в семье Станислава Лема и Барбары Лесьняк только на пятнадцатый год совместной жизни объясняется тем, что Станислав долгое время не хотел иметь детей, опасаясь внезапного начала войны между США и СССР. В ней, как он полагал, обязательно дойдет до ядерного оружия, а стало быть Третья мировая война окажется еще и последней. Пессимизма Лему придавала пережитая немецкая оккупация и болезненный переезд из Львова уже при Советах. Томаш Лем родился только в 1968 году, когда писателю было 47 лет.

Ссора с Тарковским

Лем ездил в Москву на переговоры с Андреем Тарковским по поводу экранизации «Соляриса», однако, как он сам признавался, на тот момент он не видел ни одного фильма режиссера. Тарковский стал рассказывать писателю о тех новшествах и дополнениях, которые он хотел бы внести в историю, — чем не мог обрадовать трепетно относящегося к своим произведениям фантаста. Тем не менее Лем дал разрешение на съемки, хотя впоследствии критиковал результат. Среди возражений — отсутствие в фильме самой планеты Солярис, ампутация всей научной составляющей произведения, появление в картине родителей главного героя, а также сентиментальная сцена с домиком и островом. Лем сравнивал Тарковского с поручиком эпохи Тургенева, симпатичным и обаятельным, но делающим все всегда по-своему, — «прежде всего, ему ничего нельзя втолковать». Позднее, в двухтысячных, когда вышла американская экранизация «Соляриса» с Джорджем Клуни, Лем саркастично заметил: «Я думал, что худшим был «Солярис» Тарковского».

Сон как у ребенка

С появлением сына рабочий график Лема бесповоротно изменился: впредь он ложился спать не сильно позже девяти вечера, а приступал к работе обычно в четыре часа утра, порой и раньше. Хотя образ его жизни нельзя было назвать здоровым: писатель признавался, что не может работать, если на столе нет печатной машинки, кофе и сигарет. Лем не хранил черновики изданных им книг, уничтожая все рабочие варианты, и не пользовался компьютером, хотя и посвятил темам киберпрострaнcтва и искусственного интеллекта большую часть своей жизни.

Отвращение к фантастике

Лем был невысокого мнения как о научно-фантастическом каноне в целом, так и о американских фантастах в частности. Несмотря на это, в 1973 году польского писателя избрали почетным члeном общества Science Fiction Writers of America. Впрочем, Лем надолго там не задержался, покинув общество после скандала с публикацией на английском перевода его статьи о плачевном состоянии сайфая в США. В своих письмах Лем зачастую был еще строже в оценках: «Издатели из США аккуратно присылают мне каждые десять дней пачку новых научно-фантастических книжек — и у меня нет слов! Я не в состоянии ни одной этой книжки прочитать, максимум 10–15 страниц, потом делается мне тошно, настолько это дурно и такие они все собой довольные». Филип К.Дик, братья Стругацкие, Урсула Ле Гуин, Хорхе Луис Борхес — немногие из мировых фантастов, приходившиеся по нраву польскому мастеру. В конечном итоге сам Лем вовсе оставил художественную литературу, с конца 1980-х занимаясь только публицистикой и малыми формами. Писатель объяснял это не только разочарованием в научно-фантастической литературе, но и тем, что его предсказания имеют свойство сбываться. Техногенный коллапс, уничтожение человека машиной, изощренный инфотеррор — лейтмотивы его поздних работ говорят сами за себя.

Лем как агентурная сеть КГБ

Филип К.Дик не оценил симпатий Лема, а позднее, когда тот опубликовал произведение американца в польском сборнике, обвинил его в нарушении авторских прав. Этим дело не ограничилось: в своих доносах Дик утверждал, что Лем не просто коммунистический вредитель, оказывающий нездоровое влияние на американское общественное мнение, а целый спецкомитет, управляемый из центра с целью подорвать жанр научной фантастики в США. Подозрительности Дику добавлял тот факт, что книги Лема написаны разными стилями и демонстрируют знание нескольких иностранных языков. Как пошутил переводчик Лема Язневич, Дик не догадался взять первые буквы фамилий главных деятелей коммунизма — Сталина, Ленина, Энгельса и Маркса, иначе бы он получил главный аргумент: «St. LEM». Сам Лем мягко замечал, что несчастный автор «Убика» по всей видимости принял в своей жизни слишком много ЛСД.

Оправдываться за сотрудничество с советскими властями Лему было бы нелепо — уже в шестидесятые его сложно было назвать коммунистом. Да, ранние вещи писателя хранили свойственные советской фантастике черты: чего стоят одни только «Астронавты», расширяющие постулаты марксизма до космических масштабов. Но в оттепель Лем пересмотрел свои взгляды: выступая перед огромной аудиторией в Московском университете он ответил на поступивший из зала вопрос, коммунист ли он, отрицательно. То, что писатель хотел несколько смягчить свой ответ, вставив спасительную оговорку, никто не услышал — зал тут же разразился аплодисментами.

Читайте также  Ульяна цейтлина - биография знаменитости, личная жизнь, дети

Сочинения Достоевского произвели огромное впечатление на Лема еще в юности. Однажды на вопрос том, почему писатель так часто обращается к «Запискам из подполья», Станислав Лем ответил: «Господи, да ведь в этой книге, как чудовищные эмбрионы, запрятаны все «черные философии» XX века. Там вы найдете терзания всех этих многочисленных и разных Камю».

Лем был страстным автолюбителем. Из заграничных поездок он привозил фотоснимки не природных красот, а экзотических автомобилей, своим и чужим машинам он посвящал целые страницы в письмах друзьям. Как отмечают исследователи, когда Лем купил новенький Fiat в феврале 1965 года, автомобиль вытеснил все прочие темы из переписок на долгое время. Кроме того, Лем был еще и азapтным водителем — правда, не слишком умелым, что объединяет его с другим известным автоманьяком из числа писателей, Толкиеном. Томаш Лем вспоминал: «Как-то в восьмидесятые я вез родителей домой. Дорога была скользкой, падал снег. Мы ехали за грузовиком, который еле тащился. Отец нетерпеливо подскакивал на сиденье, даже несколько раз сказал: «Ну же, Томаш!» Я объяснил ему, что не могу обойти грузовик, потому что из-за снега плохо видно, а мы приближаемся к крутому повороту, вдруг навстречу кто-то выедет. «Удивляюсь я тебе, — сказал отец. — Я в твоем возрасте просто предполагал, что встречных машин не будет».

Положение Лема в Советском Союзе, даже несмотря на его мягкое диссидентство, было невероятным. С писателем встречались академик Капица, космонавты Феоктистов и Егоров, писатели Евгений Войскунский и братья Стругацкие сопровождали буквально каждый шаг польского гостя, из театра к Лему примчался Высоцкий, чтобы спеть ему несколько песен. Как не без горечи отмечал сам Лем, в СССР его «Астронавты» вышли тиражом в два с половиной миллиона экземпляров с предисловием космонавта Титова, в то время как в Польше за весь 1964 год удалось продать всего два десятка книг.

Лему не всегда везло с переводами, как отмечал сам писатель, некоторое языки для этого вообще плохо подходят. Несмотря на близость польского и русского, в СССР его книги страдали не только из-за цензуры, вынимающей порой целые главы, но и из-за огрехов переводчиков: так, в оригинале «Солярис» было женским именем, а на русском стало мужским. «Игры» этого существа выглядят по-разному, если воспринимать его как женщину или как мужчину», — пишут Прашкевич и Борисов, и с ними сложно не согласиться. Адекватный перевод Лема усложняется тем, что, например, для своих «Сказок роботов» и «Кибериады» он синтезировал особый язык, берущий черты из псевдостаропольской речи героев Генрика Сенкевича и обороты трехвековой выдержки из книг Яна Пасека. Поверх этой архаичной картины Лем щедро разбрасывал немыслимое количество неологизмов, делающих текст по-барочному изощренным: «киберсерки», «электрыцари», «танконы», «мывь», «мусороздание» и даже «общекотовичарохристофорная хрящетворобка» — неполный список придуманных Лемом слов растянулся в справочном аппарате его ЖЗЛ на без малого двадцать страниц, читающихся как отдельная увлекательная книга.

Что мы узнали из биографии Станислава Лема «Жизнь на другой Земле»?

Первая польская биография автора «Соляриса», «Эдема», «Кибериады» и других знаменитых фантастических историй.

Станислав Лем — один из самых известных писателей-фантастов. Он стал классиком при жизни, представлял польскую фантастику всему миру (его книги переведены на более чем 40 языков), и его произведения до сих пор остаются актуальными, увлекательными и глубокими.

На русском языке вышла биография «Станислав Лем. Жизнь на другой Земле», написанная Войцехом Орлинским, автором «Энциклопедии Лема». Казалось бы, что автор, который вел богатую переписку, к тому же написал автобиографическую книгу и дал множество интервью, не имеет никаких тайн. Однако благодаря ранее неопубликованным источникам, Орлинский раскрыл множество интересных фактов и подробностей из жизни создателя «Соляриса». Мы собрали некоторые из них.

Станислав Лем родился и вырос в городе Львов, который на тот момент находился в составе Польши. Имея еврейские корни, будущий писатель легко мог стать жертвой оккупации. В 1939-1940 годах аресты и расстрелы проводил в Польше НКВД, через год во Львов вошли немцы.

Станислав Лем находился среди жертв погрома. Он был в группе евреев, которых сначала отправили выносить трупы, а потом неожиданно отпустили. О том, что Лем тогда пережил, он не рассказывал даже ближайшим родственникам, но оставил шокирующее описание в повести «Глас Господа».

В годы войны было множество и других ситуаций, когда Лем находился на грани cмepти. Некоторое время он находился во Львове нелегально, и любой выход на улицу грозил ему арестом и последующим расстрелом.

Через знакомого отца Станислав Лем устроился в немецкую фирму Rohstofferfassung, где занимался сваркой. Родители оказались в гетто, но Станислав смог их оттуда вытащить благодаря помощи коллег из гимназии, служащих в Армии Крайовой. Он сделал себе и своим родителям поддельные документы, которые были хорошим подспорьем в случае ареста. А затем в городе начали вестись военные действия.

Лем описывал Фиалковскому, что дважды за это время совершал поступки, равные самоубийству. В какой-то момент в подвале он вспомнил, что на кухне осталась кастрюля холодного борща. Он поднялся наверх, чтобы поесть, но как только зачерпнул из кастрюли — бабахнуло, а когда он пришёл в себя, то держал в руке только ручку от кастрюли, которую уничтожил взрыв, вместе с другим кухонным инвентарём. «Если бы я встал на метр дальше, то погиб бы», — вспоминает Лем, добавляя, что «несколько дней назад» (!) он выскользнул из этого подвала, чтобы наконец помыться, но услышал, как взрывы звучат всё ближе, «закончил купание со сверхъестественной скоростью».

95% евреев, которые проживали во Львове, погибли за время войны. В их число вошли и многочисленные родственники родителей Лема, о которых у него остались светлые воспоминания. Сам фантаст чудом выжил. Один раз он оказался в углу улицы, когда на него наводили дуло немецкого танка. Но прежде чем экипаж «Пантеры» успел подстрелить его, сам танк уже полыхал из-за меткого выстрела русского противотанкового отряда.

Станислав Лем тяжело перенес Вторую Мировую войну. Его десятилетиями мучали кошмары и терзания, которыми он не мог поделиться даже с женой. Зато пpaктически вся художественная литература Лема имеет автобиографическую основу — именно в книгах он нашел возможность изливать душу.

В 1965 году он выпустил «Высокий Замок», в котором описал некоторые моменты из жизни во Львове. Однако самой автобиографической историей стоит считать «Глас Господа» — повесть о шифрах, в которой Лем закодировал очень много из того, что пережил сам. То же самое можно сказать и «Больнице Преображения». Лем раз за разом в завуалированной форме обращался к воспоминаниями о своей жизни в оккупированной стране. Романы вроде «Соляриса» и «Возвращение со звезд» не имеют прямых параллелей с прошлым писателя, но зато они касаются личных переживаний самого Лема. Автор черпал вдохновение даже в диалогах со своими друзьями — иногда они почти дословно попадали в книги.

Длительная послевоенная цензура и вовсе стала для фантаста вызовом. Он высмеивал и левых, и правых, но делал это столь хитро и замаскировано, что Лема не решались обвинить в чем бы то ни было — для этого пришлось бы признать «упадок системы» и «неудавшийся марксисткий эксперимент». Например, цензор, который бы признал, что видит в «Эдеме» аллюзию на строй Польши в аллегорическом рассказе о злостном тоталитаризме на другой планете, сам бы подтвердил, что ему что-то не нравится в строе страны.

Своим «Эдемом» Лем положил начало целому течению аллюзийной фантастики, описывающей реалии восточного блока, перенесенные в инопланетные декорации. Так потом поступали Стругацкие и Булычёв.

Доказательством того, что советские космонавты были хоть немного отдалены от «игры, которая ведётся здесь, внизу», является их увлечение прозой Лема. Во всём советском блоке тогда это был единственный писатель, который умышленно и целенаправленно избегал соцреалистической конвенции — Стругацкие были тогда лишь на этапе «В стране багровых туч» (1959), свои великие произведения они ещё не написали. А напишут, безусловно, вдохновляясь Лемом.

Станислав Лем был человеком, который ненавидит врать. Он либо говорил правду прямым текстом, либо уходил от темы, но никогда не выдумывал лишнего. Писатель пристально следил за американской фантастикой и наукой, читал книги и журналы на английском. И честно признавался, что большинство заокеанской НФ он не переносит. Впрочем, были и исключения: «Волшебник Земноморья» Урсулы Ле Гуин, «Тигр! Тигр!» Альфреда Бестера и книги Филипа Дика.

Для Лема «Nature» или «Scientific American» были добываемым с трудом запретным плодом, в то время как его западные коллеги — скажем, Артур Кларк или Айзек Азимов — могли легко купить эти издания в любом киоске вместе с пачкой сигарет. Может, именно потому Лем читал эту прессу внимательнее.

Поначалу Лем сформировал отрицательное мнение о Филипе Дике, поскольку имел возможность прочитать лишь один его далеко не самый известный роман «В ожидании прошлого». Но позже прочитав другие его работы, проникся к нему уважением и начал вести с ним переписку об издании «Убика» в Польше.

Сам Филип Дик на тот момент уже страдал от последствий употрeбления веществ, задолжал деньги кредиторам и единственным поводом издать «Убик» в Польше были деньги. Увы, законы тех лет не позволяли выплатить гонорар в зарубежной валюте: Дику нужно было приехать в Польшу и «потратить все там». Его такой расклад не устроил. К тому же, все это всё это происходило как раз в период, когда с Диком «разговаривают лица с неба, а император Нерон преследовал его симулякрами». И Дик сделал донос на Лема в ФБР — якобы тот работает на КГБ и заманивает Дика на территорию коммунистического государства. Он также открыто заявил, что Лем обокрал его.

Из-за интриг, которые плел Дик против Лема, в 1976 году польского писателя лишили почетного члeнства в SFWA (Американском Сообществе Писателей Научной Фантастики и Фэнтези), которое дали ему тремя годами ранее. Впрочем, другой причиной стали критические статьи Лема, которые тогда перевели на английский.

Читайте также  Алексей хотин - биография знаменитости, личная жизнь, дети

Станислав Лем еще со времен войны проявил большой интерес к кибернетике — новому направлению науки, которая в сороковых годах прошлого века, казалось, имела неограниченное поле применения — от теории функции зенитных установок до теории литературы и социальной философии.

С кибернетической точки зрения важным элементом управления чем-либо — государством или зенитными установками — является обратная связь: что-то, что информирует власть или стрелка об исправности машины, чтобы он смог сделать нужные поправки. В тоталитаризме цензура и пропаганда работают на блокировку обратной связи.

Кибернетика долго была в Польше проклятой наукой, и даже «Магелланово облако» не хотели издавать, потому что там де-факто описывалась кибернетика, но под другим названием («механоэвристика»), как дисциплина, которую изучает главный герой. В последствии Лем неоднократно выступал популяризатором кибернетики, писал на эту тему эссе и статьи.

В «Магеллановом облаке» появляется описание интернета. Это называется Библиотекой Трионов (в будущем люди сконструируют «кристаллы кварца модифицированной структуры», называемые трионами). Библиотека Трионов накапливает «все без исключения плоды умственной деятельности людей», и каждый человек может с нею соединиться «при помощи простого радиотелевизионного устройства». И этот прогноз стал пророческим.

Ближе к XXI веку фантаст говорил на тему интернета и другие пророческие вещи:

Лем просчитал — кстати, очень близко к правде, — что нам принесёт компьютерная сеть: новые виды преступности, против которых полиция и закон будут бессильны. Новые средства агрессии между странами, позволяющие парализовать компьютерное оборудование страны так, чтобы не было понятно, откуда произошло нападение. Тотальная глупость, потому что в потоке информационной ерунды будет всё труднее отделить зёрна от плевел.

Первые три десятилетия своей жизни Лем страдал от нехватки денег. Его еще не считали признанным писателем, а меж тем он мечтал о дорогих автомобилях, поездках и хорошей жизни. Затем он обрел все это, однако слабое здоровье писателя сильно осложняло ему жизнь.

Лем тайком саботировал усилия своей жены, которая делала всё, чтобы он похудел, отправляясь в Кpaков под разными предлогами, он покупал сладости, которые потом тайно съедал в гараже. Он выбрасывал обёртки за шкаф, который Михал Зых отодвинул только после cмepти писателя, уже в следующем веке.

Во время войны у него возникли проблемы со слухом из-за разорвавшегося рядом снаряда. Затем появились нарушение плечевого сустава, песок в почках, аллергия, проблемы с сердцем. Когда путешествия в другие страны стали более доступными, к списку добавились проблемы со спиной и кровообращением. Его постоянно звали в разные страны, но Лем был вынужден отказываться, причем не называя причин.

После некачественного удаления простаты Лем получил резкое кровотечение из раны внутри мочевого пузыря, что едва не привело к cмepти писателя. Уже на тот момент (семидесятые-восьмидесятые годы) сам Лем подумывал о том, что жить ему осталось недолго, хотя в итоге дожил до почтенного восьмидесяти четырехлетнего возраста. Он перестал писать художественные книги и ушел в публицистику.

ЛЕМ
Станислав

Должность: Польский философ

Место рождения: Львов, Польская Республика

Деятельность: Польский философ, футуролог и писатель. Его книги переведены на 41 язык, продано более 30 млн экземпляров. Автор «Суммы технологии», в которой предвосхитил создание виртуальной реальности, искусственного интеллекта и развил идеи автоэволюции человека.

• 1. Биография
• 2. Детство и юность
• 3. Литература
• 4. Личная жизнь
• 5. Смерть
• 6. Библиография

Биография

Биография

Имя Станислава Лема хорошо знакомо любителям фантастики. Один из лучших в мире представителей футурологии написал порядка двух сотен произведений, которые переведены на 46 языков, а тиражи книг исчисляются миллионами экземпляров. Он познакомил читателей с возможным будущим, ожидающим человечество в эпоху превосходства технологий и истощения природных запасов, с проблемами поиска взаимопонимания с внеземными цивилизациями.

Детство и юность

В собственном изложении деталей биографии писатель и философ называл себя монстром, поскольку доставалось от маленького Станислава всем окружающим. Лем родился в сентябре 1921 года в семье врача, достаточно обеспеченной по меркам того времени. К четырем годам мальчик уже умел читать и писать. Семья жила во Львове, бывшем на тот момент польским владением.

Среднее образование Станислав получил в престижной мужской гимназии, носившей имя польского историка и публициста Кароля Шайноха. Попытка поступить в политехнический институт не увенчалась успехом, по словам самого Лема, из-за принадлежности к «неправильному» социальному слою буржуа. Отец подключил все старые связи и пристроил единственного сына в медицинский вуз.

Когда разразилась Вторая мировая война, об учебе пришлось забыть, Станислав устроился работать в гараж механиком. От попадания в гетто еврейскую семью Лемов спасла подделка документов. С места работы Станислав, по информации израильских порталов, таскал взрывчатку, снабжая ею антифашистское Сопротивление.

По окончании войны Лемы, не пожелав становиться советскими гражданами, в рамках репатриации перебрались в Кpaков. Здесь Лем-младший все-таки завершил медицинское образование в старейшем европейском учебном заведении – Ягеллонском университете. Однако получать диплом об окончании Станислав отказался, так как не находил ничего привлекательного в работе военного врача.

Литература

Фантастика в изложении Лема, по словам исследователей творчества писателя, пережила жанровую эволюцию. Если сначала это были оптимистичные, простые для понимания роман «Магелланово облако» и рассказ «Крыса в лабиринте», то позднее читателям пришлось глубже поразмышлять над пародийными байками космонавта, объединенными в цикл «Звездные дневники Ийона Тихого». А научно-фантастический роман «Эдем» о приключениях экипажа космического корабля на планете с аналогичным названием и вовсе назван описанием «худшего из возможных миров».

Писать Станислав начал еще на студенческой скамье. Первое произведение «Человек с Марса» опубликовано в малоизвестном еженедельнике «Новый мир приключений». После выхода романа «Астронавты» Лем стал по-настоящему знаменит, хотя автор относился к своему детищу с большим скепсисом, и, выбивая у него права на новые публикации, издатели тратили немало времени и нервов.

Как о выдающемся писателе-фантасте о Станиславе Леме заговорили после антиутопии «Возвращение со звезд». Главный герой книги – астронавт, вернувшийся из экспедиции через сотню лет и заставший на Земле цивилизацию без конфликтов.

Роман «Непобедимый» посвящен некроэволюции роботов, научившихся не просто изменяться, а прогрессировать. Исследователи с Земли понимают, что бороться с механизмами нет смысла, поскольку они – часть планеты, и человечество не вправе вмешиваться в давно отлаженный жизненный процесс.

Вопросам общения с инопланетным разумом посвящено еще одно сочинение Лема – «Солярис». Повествование о мыслящем океане Борис Стругацкий отнес к лучшим произведениям фантастического жанра. Роман лег в основу культовой одноименной картины Андрея Тарковского. По другому произведению — пьесе «Существуете ли вы, мистер Джонс?» — Анджей Вайда снял комедию «Слоеный пирог», а Петр Штейн – фильм «Бутерброд».

С 1971 по 1974 годы выпущены 16 рассказов, объединенных в сборник «Абсолютная пустота». В нем Станислав в полной мере проявил талант литературного критика, написав ироничные и тонкие рецензии на несуществующие произведения таких же вымышленных авторов.

Трудом, как бы подводящим итог деятельности Станислава Лема, считается роман «Фиаско», опубликованный в 1987 году. После него фантаст ограничился написанием рассказов и повестей, к крупным литературным формам больше не возвращался.

В конце 90-х увидел свет сборник эссе «Мегабитовая бомба» — размышления Лема о компьютерных технологиях в то время, когда об Интернете никто не думал как о самостоятельном организме.

Личная жизнь

В Ягеллонском университете Лем познакомился с Барбарой Лесняк, учившейся там на рентгенолога. Спустя три конфетно-букетных года дeвyшка согласилась стать женой Станислава. По воспоминаниям переводчика – писателя Константина Душенко, Барбара работала до пенсии, так как не хотела, чтобы ее представляли всего лишь как супругу Станислава Лема.

В 1968 году у фантаста родился долгожданный сын. Томаш отучился в Венском университете, затем в США, в Принстоне, занялся издательским делом.

Помимо польского, украинского и русского языков, Станислав владел английским, немецким и французским. О том, как отец учил его языкам, Томаш рассказал в воспоминаниях, озаглавленных как «Приключения на фоне всемирного тяготения».

Лем испытывал слабость к автомобилям, на эту тему мог говорить часами. Еще писатель любил сладости, стал завсегдатаем кондитерской при отеле «Кpaковия», в кабинете держал запас халвы и марципана в шоколаде. На досуге футуролог читал Генриха Сенкевича, слушал Бетховена и «Битлз», смотрел «Звездные войны» и бондиану.

В начале 80-х Станислав год прожил в Вене, формально – по приглашению Союза писателей Австрии. В действительности же, по словам сына фантаста, причинами отъезда стали цензура, перлюстрация корреспонденции, невозможность знакомиться с новинками мировой литературы.

Семью Лема не выпустили, и он был вынужден вернуться. Станислав вывез жену и сына в 1983 году и прожил в Вене пять лет. Живя на чужбине, писатель словно бы утратил вдохновение, по несколько дней не выходил из дома, равнодушно относился к внешнему виду, вспоминал Томаш Лем.

Эмиграция Лема не осталась незамеченной в СССР: издательства отвергли публикацию перевода «Футурологического конгресса». Роман о жизни человеческой расы под воздействием галлюциногенов в Советском Союзе опубликовали только после начала перестройки.

Смерть

Автор философского тpaктата «Сумма технологии» ушел из жизни в марте 2006 года в кардиологической клинике Кpaкова.

Причиной cмepти Станислава стали сердечно-сосудистые осложнения, развившиеся на фоне тяжелого диабета, проблем с почками и воспаления легких. Ярый атеист Лем до конца остался верен себе, назвав cмepть местом, откуда человек появляется на свет – Ничем.

Библиография

1955 – «Магелланово облако»

1964 – «Два чудовища»

1964 – «Как уцелела Вселенная»

1971 – «Абсолютная пустота»

1982 – «Осмотр на месте»

1983 – «Системы оружия двадцать первого века, или Эволюция вверх ногами»

1999 – «Последнее путешествие Ийона Тихого»