Алексей арцыбушев биография личная жизнь варя

Советское время запомнилось православным теми неслыханными гонениями, которые обрушились на Церковь со стороны атеистической власти. К сожалению, до нашего времени дожило мало свидетелей этих жесточайших гонений. Среди них можно назвать Алексея Петровича Арцыбушева. У него было много профессий, но призвание одно – служить Господу Нашему и хранить историю новомучеников и исповедников российских.

Алексей Петрович Арцыбушев: художник, писатель, историк церкви, монах

Алексей Петрович Арцыбушев — известный в православном мире человек. Он художник, автор нескольких книг по истории новомучеников и исповедников российских, истории гонений на Русскую православную церковь со стороны советской власти в XX веке.

Его главной заслугой считается деятельность по реабилитации православных верующих, подвергнувшихся гонениям и репрессиям. В связи с этой деятельностью Арцыбушев принимал активное участие в работе в вопросах канонизации новомучеников и их реабилитации.

Алексей Петрович Арцыбушев и священник Ге opгий Кочетков в загородном доме Культурно-просветительского центра «Преображение», 2013 г. Алексей Петрович был известным человеком в церковном мире, живым свидетелем преследований и гонений, последовавших на Русскую православную церковь в начале XX века.

Алексей Петрович активно работал с журналистами. У него часто брали интервью представители газет и телевидения. Как художник и реставратор он известен тем, что он награждён медалью Леонардо да Винчи, а также работой над реставрацией Троицкого собора Дивеевского монастыря. За три года до cмepти он постригся в монахи под именем Серафима, и последние его земные годы были посвящены молитве.

Биография Алексея Арцыбушева — путь страдания и веры

Биография Алексея Петровича удивительна и трагична. Родился он в 1919 году в селе Дивеево Нижегородской губернии. Село находилось рядом с Серафимо-Дивеевским монастырём. Его отец Пётр Арцыбушев умер в 1921 году от чахотки.

Мать — Татьяна Александровна Арцыбушева родилась в 1896 году и умерла в 1942 году. Первый дед Алексея, П.М. Арцыбушев был Нотариусом Его Величества царя Николая II, что потом сыграло негативную роль в судьбе молитвенника.

Дед был состоятельным человеком и поэтому много помогал Серафимо-Дивеевской обители. После того как он вышел в отставку, его семья переехала на постоянное место жительства в Дивеево. Семья Арцыбушевых считалась очень набожной, и поэтому предпочитала церковь светским раутам.

Именно поэтому две его дочери ушли в монастырь и стали монахинями. Одна из них умерла в схиме, другая в мантии.

Папа, Петр Петрович Арцыбушев. Фото из архива А.П. Арцыбушева. Семья Арцыбушевых была чрезвычайно набожная. Таким был и отец Алексея, который умер в молодом возрасте от чахотки.

Второй дед (со стороны матери), тоже был известным в Российской Империи человеком. Дело в том, что Татьяна Александровна была дочерью Александра Алексеевича Хвостова, министра юстиции и внутренних дел в правительстве Государя Императора Николая II. Эта семья также была очень набожной и в ней особо почитали преподобного Серафима Саровского.

Жена Александра Алексеевича, бабушка Алексея, после его cмepти приняла постриг с именем Митрофания. Также стала монахиней её дочь, тётя Арцыбушева Екатерина. Это произошло после cмepти Митрофании. Мама его самого в 24 года, когда Пётр Арцыбушев умер, приняла тайный постриг в Даниловском монастыре, став тайной монахиней Таисией.

Начало пути мученичества: ссылка и арест

Семья Алексея Петровича, после cмepти его отца, находилась на попечении его родного брата. В 1930 году его расстреляли, а дом и всё имущество Арцыбушевых конфисковали. Их же самих отправили в ссылку в Муром. Тут и сказалась близость их родных к царской фамилии, и родство по матери с Рюриковичами, и их набожность.

Алексей с самого детства был приобщён к православию. За этим строго следили в семье. В семь лет он стал посошником у владыки Серафима (Звездинского). Произошло это ещё до ссылки, во время его жизни в Дивеево.

Священномученик Серафим (Звездинский), епископ Дмитровский. Фотография из личного архива А.П. Арцыбушева. У него он в возрасте семи лет служил посошником

С 1936 по 1939 Алексей Петрович учился в Московском художественно-полиграфическом училище. В 1940 году, перед самой войной, он был призван в армию, но его комиссовали. Дело в том, было признано, что Алексей скоро ослепнет. Страшную болезнь художник и историк церкви преодолел и с 1944 по 1946 год он учился в художественной студии ВЦСПС,

В 1946 году, 16 мая его арестовали. Дело в том, что мама Арцыбушева, как тайная монахиня, активно участвовала в жизни общины так называемых «непоминающих». В круг такой «потаённой», по словам Алексея Петровича, церкви входили те священники и их паства, которые не приняли декларацию митрополита Сергия (Страгородского) которая была издана в 1927 году.

Они признали главой Русской православной церкви патриарха Тихвина и не признали новых церковных властей, которые пошли на сделку с советским руководством. Несмотря на то что «непоминающие» не признавали митрополита Сергия в качестве местоблюстителя патриаршего престола.

При этом они вели свои богослужения тайно, но дому, но не препятствовали другим верующим посещать храмы и признавать Сергия.

Карцова (Арцыбушева) Татьяна Ге opгиевна, мать А.П. Арцыбушева. Она была активным участником общины «непоминающих», связь с которыми послужила причиной его ареста.

Непосредственно сам Арцыбушев был арестован после того, как арестовали священника катакомбной церкви Владимира Криволуцкого. Он в своё время венчал Алексей с его женой. Через него сотрудники следственных органов и вышли на будущего писателя и монаха.

Шесть лет в лагере, ссылка в Инту, реабилитация, работа над воспоминаниями

После ареста Арцыбушева поместили на Лубянку, где он находился 8 месяцев. За это время он прошёл все круги ада, о чем позже он написал в своих воспоминаниях. В 1946 году 30 ноября он был приговорён решение Особого совещания при МГБ к шести годам заключения в исправительно-трудовой лагерь.

После этого он должен был отправиться в вечную ссылку за полярный круг в Инту Коми АССР. Такой суровый приговор последовал потому, что в ходе допросов из свидетелей по делу было выбито признание о том, что Алексей Петрович готовил «свержение советской власти и восстановление в стране монархии».

Из лагеря его освободили в 1952 году. Пришлось сразу же являться в комендатуру Инты, где ему объявили о том, что он остаётся здесь отбывать вечную ссылку. В любом случае режим здесь был значительно легче по сравнению с лагерями. Ссыльным давали вид на жительство и позволяли самостоятельно трудоустраиваться.

Голгова. Алексей Арцыбушев. Рисунок выполнен в ИТЛ в Инте около 1954 года. В этом городе Алексей Петрович Арцыбушев отбывал вечную ссылку.

Арцыбушев устроился работать в Дом культуры дворником. Кроме того, здесь он работал и художником, например, вместе с Кириллом Ройтером создавал гипсовые памятники советским деятелям. Роспись стен ресторана в Инте позволила заработать ему деньги на строительство из подручных материалов дома.

В Инте будущий монах встречался со ссыльными, вел работу по помощи им. Даже в самые сложные моменты он не прекращал вести церковную жизнь: молился, посещал тайные богослужения, отмечал христианские праздники и т.д. Сюда к нему приехала его жена Варвара и родилась дочь Марина.

А.П. Арцыбушев. Автопортрет. 1947 год. Так выглядел Алексей Петрович во время отбывания срока в лагерях.

В 1954 году ссылка была отменена и, продав дом, а также получив паспорт, Алексей Петрович с семьей уехал в Москву. Здесь мытарства продолжились, так как семья жила в Москве, а ему самому, как бывшему ссыльном, необходимо было жить за 101 километром.

Полное же освобождение пришло только в 1956 году, когда Арцыбушева реабилитировали. После реабилитации он стал члeном Союза художников, в девяностых годах участвовал в реставрации Троицкого собора Дивеевского монастыря.

В 2009 году Алексея Петровича приняли в ряды Европейской академии естественных наук. В этом же году наградили медалями Иоганна Вольфгана Гёте и Леонардо да Винчи.

Читайте также:  Биография игоря филиппова и его личную жизнь

В 2010 году художнику вручили орден чести «За литературное творчество».

Видеоролик: «Авантюрист Арцыбушев». В нём Алексей Перович Арцыбушев рассказывает о своём отношении к процессу канонизации новомучеников и исповедников российских.

7 сентября 2017

в этот день умер Алексей Петрович Арцыбушев

За три года до этого он принял тайный монашеский постриг и постригся под именем Серафима. До конца жизни живой свидетель истории церкви вёл активную жизнь, так, кроме написания книг о годах гонений на церковь, он также активно участвовал в работе комиссии по канонизации новомучеников и исповедников российских.

Он доказывал, что в вопросах канонизации нельзя слепо доверять документам следствия, которые сфабрикованы и подписаны обвиняемыми под пытками.

Активное сопротивление злу — главная тема книг Арцыбушева

Алексей Петрович, с начала 1980-х годов активно работал над воспоминаниями. В результате он написал и издал восемь книг: «Милосердия двери», «Сокровенная жизнь души», «Горе имеем сердца», «Саров и Дивеево. Память сердца», «Матушка Евдокия. Самарканд, храм Ге opгия Победоносца», «Возвращение» и др. Вся проза автора автобиографичная и рассказывает, в основном, о его лагерной жизни.

Он сам неоднократно говорил о том, что «…мои книги – это история моей жизни». Оно содержит историю его почти, что десятилетнего пребывания в лагерях, ссылке и последующей жизни. Кроме того, в его книгах постоянно присутствуют  христианские сюжеты, опят же основанные на его жизненном опыте и истории его семьи.

Автограф Алексей Петровича Арцыбушева, оставленный читателям российской православной газеты «Вечный Зов» в сентябре — ноябре 2012 года. Несмотря на то, что Арцыбушеву был поставлен диагноз слепота, он и 90 лет мог уверенно писать

Литературоведы при этом отмечают, что для Алексея Петровича, в отличие от В. Шаламова и А.Солженицына, хаpaктерно активное противление злу. Например, в формуляре для его конвоя было указанно следующее: «Дерзок! Скользок на ноги!

 «Дерзок! Скользок на ноги!»

так написано в формуляре у конвоя. Арцыбушев активно сопротивлялся злу

С истинно христианским смирением принимал автор выпавшие на его долю мытарства, но не склонился перед злом. Сам он в своих книгах указывает на то, что должен был погибнуть не менее 15 раз, но всегда чудесным образом спасался.

Известный церковный публицист Сергeй Чапнин назвал творчество Арцыбушева «богословием живого опыта в Церкви». Его читатели с этим определением согласны и его проза до сих пор пользуется среди них большим спросом.

Начальные слова молитвы к Божьей Матери стали названием книги

«Милосердия двери» — так называется автобиографическая книга Алексея Петровича Арцыбушева. Это начальные слова молитвы к Божьей Матери. Называя так свою книгу, автор хотел сказать, что через молитву можно призвать милосердие Божье на себя. Только оно позволило ему пройти ад сталинских лагерей и остаться верным Господу Нашему Иисусу Христу.

Основное послание книги состоит в том, что человек должен верить в то, что выход есть всегда. Это христианский взгляд на жизнь, ведь христианин должен в ней уповать на Господа и только на него, несмотря на все те испытания, которые посылаются ему Им.

Обложка книги А.П. Арцыбушева «Милосердия двери», рассказывающая о его жизни во время заключения в сталинских лагерях

Книга имеет подзаголовок: «Автобиографический роман узника ГУЛАГа». Он даёт полное представление о её содержании. Читатели и критики при этом отмечают, что даже самые тяжёлые и сложные моменты своей жизни автор умеет описать в светлых красках, никогда не теряя оптимизма.

Остаться жизнелюбом и оптимистом за тюремной стеной ему помогла только вера, о чём он и рассказывает на протяжении всего повествования.

Так он пишет: «По предсказанию прп. Серафима, а их было очень много, четвертыми мощами у четвертого столба будут его мощи, куда он сам придет при огромном стечении народа, в подтверждение всеобщего воскресения.

Этого чудесного события ждет святая Русь, когда оно произойдет, знает один Бог, но оно будет. В это верит русский человек, в это верили мои предки, в это глубоко верю и я». Именно эта вера не только спасла его, но и позволила подать ему пример стойкости духа и твёрдости, которая должна быть у каждого христианина перед лицом зла.

Святые есть среди нас всегда, но мы их не видим

«Святые среди нас» — это ещё одна книга Алексей Арцыбушева, которая посвящена его жизни, а именно воспоминанию о его матери, Татьяне Арцыбушевой, тайной монахине Таисии. Из книги можно узнать многое о том, как жила в годы гонений «потаённая» церковь.

Она может быть полезна всем верующим, особенно молодёжи, так как позволяет по-иному взглянуть на историю церкви, оценив, духовный подвиг тех, кто сохранил христианскую веру для нас.

Сам автор об этом сказал так:

«Пути Божии неисповедимы! Всякий раз, а на этот – в особенности, когда я читаю и перечитываю вновь свой рассказ о жизни моей матери, сердце мое наполняется тревогой за прожитую мною жизнь. И всякий раз я невольно вспоминаю мудрый совет святителя Феофана Затворника как можно чаще задавать самому себе вопрос: «А где ты?..» Вполне возможно, что многие, прочитавшие мой рассказ, зададут и себе подобный вопрос, который и им поможет найти свой путь ко спасению».

Эту книгу необходимо читать и перечитывать, так как она способна рассказать о том, как по-христиански благочестиво и мужественно жили и как спокойно и с достоинством умирали наши предки. Они должны всегда быть для нас образцом настоящего христианина, готового претерпеть любые гонения, но не отступить от своей веры.

Уходят МИРЫ…

Преставился ко Господу Алексей Петрович Арцыбушев, он же в тайном постриге монах Серафим. Это настоящая большая потеря для всей нашей церкви, для всех нас. Уходят такие люди, которые являются самыми последними свидетелями веры и традиций подлинной русской жизни в нашей стране. Он был человеком необыкновенно стойким, который всю жизнь был с Богом, всю жизнь был в Церкви. Он всегда стремился уходить от всех компромиссов, от всякой неправды в общественной и церковной жизни. Он человек, который прожил почти 98 лет и при этом сохранил ясность ума, и чистоту сердца, и необыкновенно глубокую память, и тот разум, который сродни подлинному духовному опыту святых. Такие люди, как Алексей Петрович, могут быть названы святыми сразу после своей кончины. По одной встрече с ним можно было сказать, что он наделён благодатью, духовными дарами, что это человек веры, мужественный человек, человек глубокой правды. Он – настоящий «martyr», именно мученик, ведь он сидел за веру не один год, и как свидетель в смысле миссионер, проповедник.

Он много знал, много помнил и поэтому действительно являлся связующим звеном между старой Россией, старой страной, нашим старым русским народом, – потому что по духу он, безусловно, был человеком русским, – и теми современными людьми, которые ищут подлинности в наше время, во всех наших обстоятельствах, часто нeблагоприятных как в церкви, так и в обществе. Нам нужно брать с таких людей пример, надо понимать, что если уж Господь дал такого человека Церкви, то это не просто так. Алексей Петрович неустанно шёл и вёл всех к внутренней подлинности жизни, к её широте и глубине, к тому, чтобы современные люди могли почувствовать вкус настоящей жизни, что очень ценно и важно для всех. Он был молитвенным человеком, и человеком памяти, и человеком свидетельства, – и всё это делает нашу утрату особенно чувствительной для нас, а нашу молитву о нём делает глубокой, искренней, сердечной и постоянной.

Читайте также:  Писатель алексей толстой биография личная жизнь

И остаются невидимые нити…

Вот таких людей хотелось и хочется видеть в нашем Братстве. Чтобы невидимая, «потаённая» Церковь вновь могла стать видимой и явной.

Вечная ему память!

Алексей Петрович Арцыбушев и священник Ге opгий Кочетков в загородном доме Культурно-просветительского центра «Преображение», 2013 г.Со Светланой Чукавиной (слева) и Ириной Елисеевой (справа) в часовне Свято-Филаретовского института на встрече с малым православным братством Во имя новомучеников и исповедников российских, 2012 г.Дома у Алексея Петровича Арцыбушева с отцом Ге opгием Кочетковым и члeнами Преображенского братства, 2015 г.

Подготовила Дарья Макеева

Фото Александра Волкова, Ольги Максимовой, Кирилла Мозгова

Алексей Петрович Арцыбушев родился в 1919 году в с. Дивеево, у стен Дивеевской обители, рядом с которой прошло его детство. Один его дед, П.М. Арцыбушев, был нотариусом Его Величества, и много благодетельствовал Дивеевской обители. Уйдя в отставку, переехал в Дивеево. Второй его дед, А.А. Хвостов, был министром юстиции и внутренних дел в правительстве Николая II. Его жена, по cмepти мужа, по благословению старца Алексия Зосимовского приняла постриг с именем Митрофания. Мать Алексея Петровича, овдовев в 24 года, в 1921 году приняла тайный постриг в Даниловском монастыре с именем Таисия. В Дивееве ее духовным отцом был владыка Серафим (Звездинский), у которого Алексей Арцыбушев был посошником, когда ему было семь лет.

В 1946 году Алексей Петрович был арестован по «церковному делу непоминающих», после ареста священника Владимира Криволуцкого. После 8 месяцев следствия на Лубянке, во время которых, он, по его словам, «прошел все круги ада», решением Особого совещания при МГБ был приговорен к 6 годам ИТЛ «за участие в антисоветском церковном подполье, ставящем своей целью свержение советской власти и восстановление монархии в стране».

16 мая 1952 года освободился из лагеря с последующей вечной ссылкой в Инту Коми АССР. Получил право самостоятельного устройства (как художник) и оформился на работу в Дом культуры на ставку дворника.

После реабилитации в 1956 году Алексей Петрович Арцыбушев стал члeном Союза художников СССР. Спустя много лет написал и издал восемь книг о пережитых событиях: «Милосердия двери», «Сокровенная жизнь души», «Горе имеем сердца», «Саров и Дивеево. Память сердца», «Матушка Евдокия. Самарканд, храм Ге opгия Победоносца», «Возвращение» и др.

Алексей Петрович Арцыбушев

Моя биография

Я родился в 1919 году в с. Дивеево, у стен Дивеевской обители, рядом с которым прошло мое детство. Дед мой П.М. Арцыбушев был нотариусом Его Величества, и много благодетельствовал Дивеевской обители. Уйдя в отставку, переехал в Дивеево. Две его дочери ушли в монастырь и окончили жизнь одна в схиме, другая в мантии. Второй мой дедушка, Хвостов Александр Алексеевич, был министром юстиции и внутренних дел в правительстве Государя Императора Николая II. Его жена, по cмepти мужа, по благословению старца Алексия Зосимовского приняла постриг с именем Митрофания. Её дочь Екатерина, после cмepти матери приняла постриг с именем Евдокия. Мать моя, по cмepти моего отца, в 1921 году, овдовев в 24 года, приняла тайный постриг в Даниловском монастыре с именем Таисия. На монашество ее благословил старец Алексий Зосимовский, а духовным наставником ее был архимaндрит Серафим (Климков), в схиме Даниил. В Дивееве ее духовным отцом был владыка Серафим (Звездинский), у которого я был посошником, когда мне было семь лет.

В 1946 г. я был арестовал по «церковному делу непоминающих», после ареста священника Владимира Криволуцкого. За 8 месяцев следствия на Лубянке я прошел все круги ада, которые я описываю Вам в своем обращении. Решением ОСО я был приговорен к 6 годам ИТЛ, с последующей вечной ссылкой за полярный круг. Приговорен я был, как сказано было в решении ОСО, «За участие в антисоветском церковном подполье, ставящем своей целью свержение советской власти и восстановление монархии в стране». Не правда ли смешно, если бы не было так грустно? Хорошо, что не расстреляли! После реабилитации в 1956 году, я стал члeном Союза Художников СССР.

Спустя много, много лет я написал и издал восемь книг о невыдуманных мною, а пережитых событиях: «Милосердия двери», «Сокровенная жизнь души», «Горе имеем сердца», «Саров и Дивеево. Память сердца», «Матушка Евдокия. Самарканд, храм Ге opгия Победоносца», «Возвращение» и др.

Краткая биография

1919. — Родился в с. Дивеево Нижегородской губернии. Отец – Петр Арцыбушев (1888–

1921). 1921). Дед – Петр Михайлович Арцыбушев, нотариус Его Величества. Мать – Татьяна Александровна Арцыбушева (урожденная Хвостова, в монашесте Таисия; 1896–1942), дочь министра юстиции царского правительства Александра Алексеевича Хвостова (1857–1922).

1921. — Смерть отца от чахотки. Принятие матерью тайного пострига. Воспитание в семье дяди Михаила Петровича Арцыбушева, директора рыбных промыслов Волги и Каспия.

1930, 19 августа. — Арест М. П. Арцыбушеваи осуждение Коллегией ОГПУ во вредительстве.

1930, 24 сентября. — Расстрел.

1930. — Конфискация имущества и ссылка вместе с матерью и старшим братом в Муром как “члeнов семьи вредителей”.

1936–1939. —  Учеба в Московском художественно-полиграфическом училищеу Е.Я. Якуба.

1944–1946. — Учеба в художественной студии ВЦСПС у С.М. Ивашева-Мусатова.

1946, 16 мая. — Арест.

1946, 30 ноября. — Приговор к 6 годам ИТЛ по решению Особого Совещания при МГБ СССР. Отбывание срока в лагерях Коми АССР: Воркуте, Абези, Инте. 

1952, 16 мая. — Освобождения из лагеря. Прибытие в комендатуру в Инту. Объявление приговора: вечная ссылка в Инте Коми АССР. Получение вида на жительство. Получение права самостоятельного устройства (как художнику). Оформление на работу в Дом культуры на ставку дворника. Встречи со ссыльными. Работа совместно с Кириллом Ройтером над гипсовыми памятниками И.И. Мечникову, Н.И. Пирогову, И.П. Павлову, И.М. Сеченову, И.В. Сталину. Установка их перед зданием больницы. Роспись стен ресторана в Инте.

1953, зима. — Приезд в Инту жены Варвары. Строительство «всем миром» собственного дома. Рождение дочери Марины. Отказ в приеме на работу машинистом в парокотельную. Письмо об этом Н.С. Хрущеву. Прием на работу.

1954. — Отмена ссылки. Продажа дома. Получение паспорта.

1954, март. — Отъезд в Москву.

1956. —  Реабилитация.

1957, 26 сентября. — Реабилитация М.П. Арцыбушева.

1967. — Вступление в Союз художников. Работа в Комбинате графического искусства.

1982, март. — Работа над воспоминаниями.

Встреча в СФИ с художником Алексеем Петровичем Арцыбушевым, одним из немногих оставшихся в живых и доживших до наших дней свидетелей жесточайших гонений на Русскую православную церковь в XX веке:

Как говорит о себе Алексей Петрович, он простой человек, а вся его жизнь состоит из удивительных событий, произошедших по милости Божьей, по ходатайству Божьей Матери и прп. Серафима Саровского, который был как будто члeном их семьи. Встреча с Алексеем Петровичем открывает человека другой, досоветской эпохи, поэтому во время общения с ним, ощущается, насколько велик тот духовный и культурный разрыв, который отделяет нас от людей, живших в начале XX в.

Закваску веры Алексей Петрович получил в Дивеевском монастыре, «у стен» которого он родился в 1919 году. Его дед Петр Михайлович Арцыбушев был нотариусом Его Величества, и много благодетельствовал Дивеевской обители. Уйдя в отставку, купил дом в селе Дивеево, некогда принадлежавший Михаилу Васильевичу Мантурову. Второй дедушка Хвостов Александр Алексеевич, был министром юстиции и внутренних дел в правительстве Государя Императора Николая II. Обе семьи, по линии отца и матери, отличались благочестием, отсутствием светскости и даже слыли из-за этого в дворянской среде «белыми воронами». Про деда и бабку Арцыбушевых, когда они еще жили в Петербурге, говорили: «Все на бал, а Арцыбушевы в церковь».

Отец Арцыбушева умер, когда мальчику было три года. Овдовев в 24 года и оставшись с двумя детьми, его мама приняла тайный постриг в Даниловском монастыре с именем Таисия. На монашество ее благословил старец Алексий Зосимовский, а духовным наставником ее был архимaндрит Серафим (Климков), в схиме Даниил. В Дивееве ее духовным отцом был владыка Серафим (Звездинский), у которого семилетний Алеша был посошником. Благодаря монахине Таисии до нас дошли проповеди владыки Серафима о Божественной Литургии, сказанные им в ссылке в Дивеево, а также записки об о. Серафиме (Климкове), ссыльном архимaндрите Даниловского монастыря. Алексей Петрович свидетельствует, что это были духовно прозорливые люди. В те времена о. Серафим говорил, что скоро в монастырях ничего не будет, кроме работы.

Таисия (Арцыбушева) стала монахиней в миру, решив отдать свою жизнь целиком служению Христу. Ее церковная жизнь проходила в кругу «непоминающих», в «потаенной», как ее называет Алексей Петрович, церкви. Ее составляли священники и их паства, которые не приняли декларацию митр. Сергия (Страгородского) 1927 года и ушли в подполье, совершая богослужение в частных домах в самой простой обстановке. По свидетельству Алексея Петровича, «потаенщики» или «тихвинцы» (по имени патриарха Тихона) не учиняли раскола, и не препятствовали никому из верующих ходить в храмы к священникам, принявшим декларацию и признавших митр. Сергия местоблюстителем патриаршего престола. Про «непоминающих» священников и епископов Алексей Петрович говорит: «Это было самое духовное духовенство». Хотя священники и жили под угрозой получить пулю в лоб, а их паства — попасть в лагеря, они не боясь ни cмepти, ни лишений, ежедневно совершали богослужения.

Материнская любовь монахини Таисии, мудрость в вопросах воспитания и подвиг веры заложили в Алексее Петровиче тот стержень, благодаря которому ему самому удалось пройти лагеря и после многих искушений и падений снова вернуться к Богу и в Церковь. Он перенял у мамы принцип: пусть я лучше умру, но никто не сядет из-за меня, — и исполнил его. Кроме того, у матери Арцыбушев научился азам медицины, и, работая по дерзновению в лагере фельдшером, помогал тяжело больным и умирающим в условиях отсутствия даже простейших лекарств.

Алексей Петрович давно живет в уединении, в своем доме под Можайском, и до сих пор, несмотря на 92-летний возраст, сильно ослабленный слух, плохое зрение, больные ноги ежевоскресно служит алтарником в местном храме. К нему на беседы приезжают московские священники, с его мнением в церкви считаются. А сам он говорит, что сейчас в нем живет его мать, умершая при неясных обстоятельствах в 47 лет. По его рассказам, она была человеком, который, работая в туберкулезном диспансере с риском заразиться самому, открыто молился за умирающих, облегчая их страдания, покупал и продавал дома, переезжая с места на место, спасая «потаенного» батюшку от ареста, выбегая из горящего дома, хватал не «шмотки», а иконы. Для Алексея Петровича, да и для нас это опыт крестоношения. «Вера — это постоянная борьба с самим собой», — говорит Алексей Петрович, сетуя на то, что церковная жизнь сейчас зачастую приобретает лишь внешние формы, заботясь больше о вопросах, с какой стороны кусать просфорку.

Сейчас самая большая боль и забота Алексея Петровича — это принцип канонизации новомучеников и исповедников российских. Недавно он опубликовал в Интернете письмо к патриарху Кириллу, в котором написал, что принимать решение о канонизации на основании следственных дел нельзя, потому что они лжесвидетельствуют о жизни пострадавших за веру. «Канонизировать новомучеников по протоколам следствия — это значит искать врагов, поступать как инквизиция», — со свойственной ему прямотой утверждает Арцыбушев. К арестованным применялись настолько жестокие и изнуряющие методы допросов, что доведенные до отчаяния и лишенные сил, они могли подписывать какие угодно протоколы, вкладываемые затем в сфабрикованные против них дела. О том, что такое допросы, Арцыбушев знает не понаслышке. В 1946 году его арестовали как входящего в круг знакомых «подпольного» священника о. Владимира Криволуцкого и осудили на шесть лет лагерей.

Алексей Петрович говорит, что чем дольше он живет, тем более явственным становится для него опыт жизни по вере, свидетелем которого он был в детстве. Он видит своей задачей сохранить память о тех людях, которых Господь дал ему в учителя, поэтому делает усилия, несмотря на преклонный возраст, чтобы встречаться с людьми, писать и издавать книги.

Из письма Святейшему Патриарху Алексея Петровича Арцыбушева, художника, 1919 г.р.

Как у меня, так и у многих людей прошедших через жернова сталинских репрессий, некоторые методы работы Комиссии по канонизации новомучеников при Священном Синоде Русской Православной Церкви вызывают недоумение и несогласие. С нашей точки зрения абсолютно недопустимо принимать решения о прославлении исповедников прошедших допросы ОГПУ-НКВД-МГБ на основании протоколов допросов и следственных дел. Это недопустимо для принятия решений о святости новомучеников. По архивным материалам следствия достоинство или не достоинство поведения того или иного подсудимого невозможно установить, и вот почему:

С момента ареста и на протяжении всех месяцев следствия, человека доводили до состояния невменяемости всевозможными методами. После 12-часовых ночных допросов в течение 3-4 недель, без права спать днем, человек мог быть духовно и психологически сломлен. Нужно иметь в виду и те физические пытки, которые применялись к тем, кто не желал подписывать протоколы: карцеры с холодной водой по колено, отбивали почки, топтали сапогами, выбивали зубы, подмешивали в баланду транквилизаторы, лишавшие человека энергии сопротивления. Неудивительно ли, что при этом человек часто подписывал протоколы допроса, не читая. А следователям это давало возможность фальсифицировать все показания подследственного по своему усмотрению.

Главной задачей карательных органов тех времен было состряпать дело на ни в чем не повинного человека и лишить его не только жизни, но и собственного достоинства. В особенности это пpaктиковалось в отношении священнослужителей. В протоколах допросов священнослужителей, а также мирян и монашествующих, могут быть «отречения от Бога и от сана», называния имен и «свидетельство против них» и другие угодные следователям «признания», которых не было. Я знаю, как это делалось. Со мною всё это пытались проделать, но я был молод и сумел не подписать лжи. Я один из свидетелей этих преступлений против человечности, против достоинства и чести личности, и я свидетельствую: протоколы допросов НЕ МОГУТ БЫТЬ ПРИНЯТЫ ЦЕРКОВЬЮ КАК ДОСТОВЕРНЫЙ ДОКУМЕНТ! Материалам следствия нельзя верить!

Я понимаю, что следственные дела необходимо изучать, и принимать «их к сведению», но на их основании нельзя принимать решений о достоинстве или не достоинстве подвижников и исповедников быть причисленными к лику новомучеников.

Мне представляется, что члeны синодальной комиссии не могут забывать о применявшихся тогда, в годы гонений, пытках и фальсификациях, когда рассматривают дела тех исповедников, которые прошли через следственные органы НКВД. Если члeны КОМИССИИ прошли бы через эти «круги ада», то они бы себя канонизировали безоговорочно и прижизненно. А пока, комиссия не допустила бы в рай: разбойника «благоразумного», изучив его «разбойное досье»; мученика Вонифатия, который до мученической кончины жил блyдно. Не было бы у нас 40 мучеников, а было бы — только 39, потому что одного струсившего заменил конвоир, ведший их на мучение. Конвоир-мучитель стал сороковым мучеником. Таких примеров можно найти много среди мучеников времен гонений на христианство. Человек, отдавший свою жизнь за веру во Христа, своей кровью «искупает» грехи всей жизни. Признавая это, Церковь на могилах их служила Литургию. Так почему же сейчас комиссия по канонизации, рассматривая архивы дьявольской власти, лживые от начала до конца, доверяет им?

К примеру: архиепископ Серафим (Звездинский) — достоин, а архиепископ Арсений (Жадановский) — не достоин, «плохо вел себя на с?