Анна Ардова в телепроекте «На ночь глядя»

Выложил admin в . Категория: Новости



Об известности:

Меня стали узнавать, когда я выхожу в магазин. Например, была такая история. Я, абсолютно не накрашенная, с «хвостиком», иду покупать подружке подарочек. И какая-то барышня кидается навстречу и говорит: «Боже мой! Серафима Аркадьевна! Бабушка!» Я думаю: вот это комплимент. А дело в том, что когда я училась на первом курсе, то шутила: «Не знаю, как сложится моя судьба как артистки, но я буду великой комической старухой». Оттого, что я довольно долго сидела дома и мало работала, мне было очень сложно отказываться от работы. Мне казалось, что профессия будет мстить, и что я не имею права отказываться от ролей. Поэтому я бралась буквально за все. Я думала, что нет маленький ролей, нет неинтересных эпизодов. А сейчас я комедии играть категорически не могу.

О дедушке – известном писателе Викторе Ефимовиче Ардове:

Я думаю, он был бы счастлив, что я стала актрисой. Он меня обожал. Когда я была совсем маленькой, он считал, что я вырасту в хорошую артистку. Он ставил меня на стол и говорил: «Танцуй!» И я танцевала при гостях.

О бабушке – актрисе Нине Ольшевской:

Как-то, когда мне было лет 12-13, я с гордостью сказала бабушке, что хочу быть похожей на Фаину Раневскую. Могла бы выбрать кого угодно, но выбрала Фаину Георгиевну. Она сказала: «Замахнулась на первую артистку». Я была поражена. Но потом поняла, что она имела в виду.

О долгом пути в актерскую профессию:

Первые два раза я поступала – это вообще можно не считать. Мне было 16 и 17. Я к этому моменту совсем не повзрослела и не очень понимала, насколько хочу быть актрисой, и что это за профессия, хотя уже снималась до этого у Козакова. И только к третьему разу я поняла, что, наверное, все-таки хочу быть актрисой. Не иду туда просто потому, что так запрограммировано папой, который говорил: «Ты так плохо учишься, что тебе только в артистки». Я поняла, что сама по себе хочу быть артисткой, и мне совершенно все равно, из какой я фамилии, и узнает кто-нибудь из комиссии во мне бабушку, дедушку, папу, маму. Я поняла, что я за них не отвечаю, а отвечаю за себя, что я – это я. На четвертый год я поступила бы, но сочинение написала на «двойку», а на пятый год уже поступила. Я думаю, в моем случае надо было добиться всего самой. И папа, и мама, и бабушка, и дядя Леша поступали сами. По крайней мере, в результате этих пяти лет я получилась Аней Ардовой. До поступления я работала в «Мособлтрансэкспедиции» младшим экономистом. Моя работа заключалась в том, что я перебирала бумажки. Мне обещали, что потом возьмут работать на машине ЭВМ, но не взяли, потому что я плохо перебирала бумажки: все время выходила покурить, проколоть кому-нибудь уши, поболтать с кем-нибудь, попить чайку. Я ужасно неусидчивый человек. Потом я работала гардеробщицей в Театре Советской Армии. Таня Глебова, театральный художник, которая тогда работала в этом театре, сказала: «Анька, давай тебя в театр устроим в гардероб, заодно и спектакли будешь смотреть». Вот я и бегала смотреть спектакли. Родители сказали: «Очень хорошо, давай работай, расти».

О браке с актером Даниилом Спиваковским:

Мы поженились на втором курсе. Разошлись мы, не прожив вместе и год. Я не знаю, как мы друг друга не убили с нашими темпераментами.

О своем преподавателе в ГИТИСе Андрее Гончарове:

Гончаров все время говорил: «Мне не интересно, когда ты смешишь, ты это можешь. Я хочу знать, где ты героиня. Покажи мне, где ты героиня». И я никогда не могла понять, что он от меня хочет. Мастер говорил какие-то вещи, которые я не понимала в 20-25 лет. А сейчас я понимаю, что он имел в виду.

Об уходе из Театра имени Маяковского его художественного руководителя Сергея Арцибашева:

Я очень хотела, чтобы Сергея Николаевича больше не было в нашем театре. Это потрясающая история, потому что Сергей Николаевич – мой педагог, он преподавал у меня на курсе. И моя первая удачная работа была в его спектакле «Фарс только для взрослых». Для меня Сергей Николаевич Арцибашев был полубогом. И когда его позвали в театр, моему счастью не было границ. Потом я очень расстраивалась, что он не берет меня в свои работы, не могла понять, почему. И вдруг, под конец, поняла, что просто не хочу участвовать в его спектаклях, они мне не нравятся. За 10 лет он очень изменился. Он так плохо относился ко всем, что в результате мне стало абсолютно все равно, что он обо мне думает. И только спектакль «Чума на оба ваших дома!» держал меня все эти 10 лет в театре. Мне было жалко бросить этот любимый мной спектакль. Я помню, как у меня остро возникло желание уйти из театра, но я перетерпела, потому что до конца сезона было месяца два или три. Я стояла за кулисами и смотрела на сцену. А там была барышня, которая только родила ребенка. Ее попросили сыграть. Я смотрела на нее и думала: боже, какая хорошенькая, такая женственная, такая замечательная. И вдруг она открывает рот и поставленной интонацией Сергея Николаевича начинает говорить. И я поняла, какая это пошлятина по сравнению с простыми светлыми человеческими вещами. Я подумала, что надо срочно уходить из театра, надо написать заявление. И девочки, которые уезжали на гастроли, кто-то был занят в антрепризе, кто-то снимался, попросили меня: «Пожалуйста, доиграй спектакль, иначе будет скандал. Ты обещала нас отпустить». У меня редко бывают депрессии, я практически не знаю, что это такое, но тогда у меня была серьезная депрессия. Потом как-то поугасло.

О своих детях, которые тоже выбрали актерскую профессию:

Про сына еще не понятно. Он буйный, похожий на меня по темпераменту и очень остроумный в отца. То он бросается в танцоры, то в режиссеры. Соня артистка уже точно. Она поступила в колледж к Олегу Павловичу Табакову. Сама поступила. Там невозможно не самой: там отбирают талантливых детей по всей России. Меня она не подпускала даже близко, говорила: «Мама, тебя узнают, ради бога, сиди дома. Я с друзьями поеду. Достаточно уже, что я Ардова».

О съемках своего сына в фильме «All inclusive, или Все включено»:

Антошу без меня утвердили, я тут ни при чем. Произошло так. Эдик Радзюкевич спросил: «У тебя есть смешной парень»? Я сказала: «Вообще-то мой очень смешной». Он сказал: «Я тебя умоляю, только не наших детей!» А мой агент тихонько передала фотографии (Антоша же Шаврин, он не Ардов). И вдруг мне звонит и говорит: «Ардова, только что Эдик начал орать: где вы нашли такого чудесного парня!»

Об атмосфере, царившей в квартире Ардовых в центре Москвы, на Ордынке:

Поскольку дед умер, когда мне было 5 лет, то она была для меня бабушкиной квартирой. Было ощущение, что у нас просто не закрывалась дверь. Было огромное количество народу, веселье. Все время какая-то гулянка, бурление. У папы было 4 жены и 7 дочек. Отчим Игорь Старыгин расстался с мамой, но все равно приходил. Я продолжала дружить с Гошей. Бабушка Нина Антоновна все время говорила, что дети ни при чем. И теперь я стараюсь оставить хорошие отношения со всеми людьми, с которыми меня сводила жизнь. Может быть, это один из моих комплексов, которые я тащу оттуда, с Ордынки, но так хочется протянуть эту атмосферу дома.

Оставить комментарий

Персональный сайт Анны Ардовой